Аццкий доктор

Злой медик

И это правильно, народ мы еще тот. И слава нас давно опережает. Да вот хотя бы, чтобы за примером долго не ходить. Как-то на ночь глядя выскочила я с родимой «неотложки» в магазин. За минералкой. Жажда замучила.

(Ну что сказать? Ну, да. Ну, заходил...)

Оказалось, не одну меня в тот вечер жажда мучила. Захожу я в магазин, а там два пьяных мента наезжают на продавца. Менты и так пьянее водки, но продолжения банкета явно хочется. Причем настолько хочется, что один уже за табельным оружием в кобуру полез. У ментов тогда чертовски модно было с пьяных глаз по гражданам стрелять. А тут, изволите ли видеть, я — вся из себя в «скоропомощной» форме, разумеется. А мент как раз «макарова» из кобуры достал.

А второй, меня узрев, говорит напарнику:

— Тише ты! Видишь, уже «скорая» приехала! Всё, хана, валить отсюда надо, а то сейчас нас заметут!

После чего, опасливо обходя меня по большой дуге, прижавшись плечами друг к другу, этаким «шалашиком», потому что на ногах иначе им вообще не устоять, оба-два поспешно удалились. И это правильно, еще раз повторю. Потому что в этой жизни мы не только испугаться можем, но и очень сильно испугать. Лично я могу, во всяком случае. В ту же смену часа в четыре ночи вперлась на нашу «неотложку» вусмерть пьяная баба из соседнего дома — мужу с сердцем плохо! А тут как раз я с очередного вызова отзвонилась, меня на это «плохо с сердцем» и отправили. В ту смену я одна, без фельдшера работала.

Приехала. Звоню в домофон — не отвечают. Звоню в соседние квартиры, чтоб хоть в подъезд попасть. Половина народонаселения меня на три известных буквы послала — нечего, мол, по ночам к этим пьяницам и наркоманам шляться, да еще врачом прикидываться! Ладно, в подъезд в конце концов попала. А этаж — по закону подлости — девятый. А на мне аппаратуры пуд. А лифт — в полном соответствии с законом Мерфи — не работает.

Ладно, доплелась я до самого верха. Еще бы лифт работал, если баба пьяная в нем спит. Судя по всему, та самая, что вызывала, — двух шагов до квартиры не дошла. Мордой уже на лестничной площадке, а ногами еще в лифте. Не иначе как от тревоги за мужа, бедная, умаялась. Ладно. Вызов на руках, хочешь, нет ли, никуда не денешься. Я к квартире. А звонка дверного нет. Я поначалу пальцем постучала. После кулаком. Потом ногой добавила. Эффекта — ноль, слышно только, как за дверью свара с мордобоем намечается. Да еще соседи, домофоном разбуженные, с руганью на лестницу повылезали. Причем, что характерно, наезжают-то конкретно на меня.

Слава ж нас давно опережает... Словом, вывели меня из равновесия. Не так-то это просто, как я вам тут об этом говорю. Но — вывели, греха таить не буду. Кобуру я расстегнула, пистолет с предохранителя сняла — и с полуразворота ногой по двери со всей злости приложила. То есть е*бнула, культурно говоря. Дверь я просто-напросто снесла. И причем конкретно так снесла, целиком с дверной коробкой внутрь обрушила. Как чуть позже выяснилось, в квартире находились двое молодых удолбанных наркош и один пьянец, папаша наркоманов. Именно ему, болезному, с сердечком приплохело. Не знаю, за кого меня наркоманы приняли (за наряд ОМОНа, надо полагать), но из квартиры брызнули, как пара тараканов. А пьянец на четвереньках под кровать полез.

Я ну очень ласково ему:

— Вылезай, мужик, сейчас лечиться будем!

А он:

— Не надо! Я здоров!!

И от осмотра под кроватью уклоняется. Неблагодарный пациент пошел...

А я бы с удовольствием его и дальше полечила. Светошумовым зарядом, например. Но тут откуда-то из глубины квартиры здоровенная лохматая дворняга вышла. Молча подошла, лизнула меня в руку, вздохнула грустно и полезла под кровать к хозяину. Гори такая жизнь, мол, синим пламенем!

В общем, пожалела я собаку. Если б не она...

А поутру, придя с работы, рассказала я эту историю Дайнеке. И даже показала в лицах как могла. А тот, будучи по уши в работе над новым романом, выслушал рассеяно — и:

— В общем, ничего, нормально, — благоверный говорит, — но над йоко-гери еще поработать нужно.

Писатель он у нас. Непробиваемый.